Восстановление после родов О том что после

Разговор о послеродовом восстановлении с Ольгой Виноградной

Разговор о послеродовом восстановлении с Ольгой Виноградной


Мария Коноваленкова:

— Оля, привет! Для меня это очень долгожданная беседа. Расскажи, пожалуйста, что это вообще такое – «послеродовое пеленание»? Вот буквально в двух словах, «на пальцах», чтобы было понятно каждому, простым женщинам, условным «Любе с Верой из-за Урала»?

Ольга Виноградная:

— Привет, Маша! Рада, что мы, наконец, добрались до этого разговора. Во-первых, здесь важно подчеркнуть, что это пеленание именно мамы, а не младенца.  Поэтому я однажды назвала процесс «укутыванием», чтобы не было недоразумений.  В двух словах: послеродовое укутывание – это возвращение себе своего тела после беременности и родов. Женское тело подвержено переменам в разные периоды жизни. От возраста к возрасту меняются формы, меняются ощущения. А после родов это самые мощные перемены, особенно если опыт был непростым.

Принято считать, что в послеродовом пеленании в первую очередь ставят на место внутренние органы и кости таза. Мой подход чуть отличается. Метод, в котором я работаю, называется «кранио-сакральная терапия», сокращённо – КСТ. Он позволяет «вернуться на место» максимально бережно и одновременно затрагивает психологический аспект. Телесные симптомы часто связаны с какой-то травмирующей историей, и укутывание с КСТ даёт возможность преобразования этого травматического опыта.

Но главное, наверное, это ощущение собранности, которое отмечает большинство женщин после укутывания. В любом случае, такое послеродовое укутывание – ресурсная штука.

А что именно происходит в ходе Укутывания: массаж, ванна, задушевная беседа за пирогами, может?))

Как правило, вначале я высылаю женщине описание всей нашей «программы». У меня есть домашняя заготовка, где в деталях описано, как все будет происходить. Когда прихожу к женщине в дом, мы знакомимся, общаемся, выбираем аромамасла для массажа, завариваем согревающий вкусный компот из специй и пахучие мешочки с травами для ванной. Дальше по плану остеопатическая работа, отдельное внимание уделяется животу. Следом – травяная ванная либо тёплый душ, а в завершение – умасливающий массаж, укутывание и стягивание с помощью ребозо или слинг-шарфа. Процесс занимает от 5 часов и дольше, поэтому надо организовать адекватное питание, в первую очередь – маме.
Да-да, предвосхищаю твой следующий вопрос! Малыш в это время – с мамой, препятствий для совместного пребывания и ГВ во время укутывания нет, а дополнительно няня-помощница больше нужна для старших детей. Но если мама захочет, я возьму помощницу и для новорожденного. Очень важно, чтоб в доме находились комфортные маме люди, и чтоб эти люди не слишком много болтали. А в конце можно и пирогов с чаем, но ты понимаешь, пироги – не лучшая еда для кормящей мамы.

— А о себе расскажешь в нескольких словах? Как ты пришла к послеродовому пеленанию? А как пришла к кранио-сакральной терапии? У тебя ведь за спиной медицинский институт, верно?

— Конечно, расскажу. Я окончила медучилище, потом поступила в ВУЗ, во время учебы в мединституте работала в кардиореанимации, в отделении недоношенных, на скорой помощи… Я и не догадывалась ещё каких-то лет 10 назад, чем буду заниматься, а собиралась работать акушером-гинекологом в роддоме до пенсии (смеется). Начиталась переведённых американских статей по акушерству, уже тогда попадались какие-то материалы Одена, и понеслось. Я не смогла смириться с положением дел в роддоме, и осознание, что мы занимаемся вредительством, заставило меня перейти на другие рельсы. В 2009-м я окончила ординатуру по восстановительной медицине в СПбГМа, получила сертификат гомеопата, начала практиковать как семейный гомеопат, принимала женщин и детей.

А поскольку моя специальность называлась «восстановительная медицина», то из всего акушерства мне достался послеродовый период. Что можно было найти об этом 10 лет назад? На эту тему даже тогда ещё говорили крайне мало. Меня интересовал и физиологический аспект, и культурный, и этнографический. Это вообще огромная тема, конечно, не для «в двух словах»…

Разговор о послеродовом восстановлении с Ольгой Виноградной

КСТ в моей жизни появилась уже в Киеве. Знаешь, я родила сама и поняла одну важную вещь. В женских сообществах сформировался запрос на не-вмешательство. Акушерская агрессия, помноженная на неуважение к человеку и его правам, сформировали некий протест по отношению к существующему «режиму». У меня внутри этот протест к антигуманной медицине тоже довольно долго просуществовал. Хотя сейчас этот «режим» для меня уже просто как параллельная вселенная. В общем, кранио-сакральная терапия максимально отвечала моим требованиям. Я закончила по КСТ полный курс – уже в Киеве, в швейцарской школе при медакадемии: дополнительно с неонатологами, и отдельно по работе с травмой.

Могу теперь сказать про себя: я – послеродовый КСТ-терапевт. Моё «укутывание» – это синтез КСТ и послеродового пеленания.

Как думаешь, послеродовое пеленание это роскошь для женщины или необходимость?

— Хороший вопрос. Я могу точно сказать: для кого-то необходимость, а для кого-то и роскошь. Понимаешь, когда я только начинала продвигать идеи послеродового восстановления, тогда все это попадало против течения, в обществе прочно существовала ребёнко-центрированная модель, а мы хотели перевести фокус внимания на маму. На мои лекции приходили послушать про диковинную процедуру, я рассказывала про послеродовый период и физиологию, женщины удивлялись – «а что она продвигает?! Когда будет про пеленание?». Сейчас наоборот, пеленание набирает обороты, мы можем наблюдать некую «пеленаниецентрированную» модель.

Знаешь, честно скажу: если бы мне довелось выбирать, за те же деньги нянечку для себя нанять на две недели, или укутывание сделать, я бы выбрала нянечку. Лично мне нужна после родов нянечка, чтобы нормально отдохнуть. А духовидица – нет, не нужна. И большинству женщин, с которыми я общаюсь, тоже чаще всего в первую очередь нужна просто помощница. Нужно, чтобы была готовая еда, чистые полы, свежее бельё. Чтобы можно было насладиться младенцем, а не мыть полы, пока ребёнок спит. С точки зрения физиологии существует только одна потребность у родившей женщины, это потребность находиться с новорождённым в безопасности. Никакой базовой потребности в пеленании не существует. Главное – создать благоприятные условия для самостоятельного восстановления.

Смысл иностранного слова «доула» по-нашему ближе всего передаётся понятием «сиделка», няня для мамы. Молча убрать, молча еды принести/приготовить, обеспечить тишину или поговорить с мамой (моя знакомая доула из Беларуси специально училась в США слушать истории родов, чтоб не навредить словом). Задача доулы – создать условия для самостоятельного восстановления, не мешать, не препятствовать. Послеродовое укутывание – это дополнительная опция. Хорошая, полезная, но не первый приоритет. Нельзя ничего «впаривать» доверчивым женщинам, это плохо для кармы (улыбается). Настойчиво предлагая услуги по послеродовому пеленанию, мы как будто говорим от имени всех женщин об их потребностях. Это странно, мы куда-то не туда пошли, эта модель нежизнеспособна. Будем снова оглобли разворачивать ☺

А ещё очень важно, кто делает пеленание. От этого зависит «начинка», зависит, какова будет суть послеродового пеленания. Само по себе слово ничего не значит, подходов много разных. Моя процедура называется «укутывание», послеродовое восстановление в активном слушании. За год, кстати, женщины начали различать и выбирать!

— Я просто знаю, как факт, что тебе доверяет множество мам. Как думаешь, почему это происходит?..

— (улыбается) Маша, ты – провокатор. Ты лучше меня знаешь ответ на этот вопрос (смеется).

Сейчас, благодаря последним достижениям науки, мы знаем, что доверие обусловлено гормонально. Нейроэкономисты ставили эксперимент с назальным спреем, брызгали окситоцин, и люди отдавали мошенникам последние деньги в этом окситоциновом «угаре». 

Разговор о послеродовом восстановлении с Ольгой ВинограднойА женщина на пике окситоцина доверяет по умолчанию, и она крайне уязвима. Нужно осознавать, что тебя приглашают в дом, где тебе верят, тебе доверяют. Это огромная ответственность, и одновременно большое искушение.

Другой вопрос, как сберечь доверие, а это уже зависит от нас. Позиционируя себя как специалист, нужно чётко и ясно понимать, что ты делаешь, зачем ты делаешь, нужно уметь держать баланс, и помимо любви к человечеству сохранять рациональный подход. Нужно постоянно учиться, и, главное, не ставить себя выше, значимее в чужом материнстве. Общество, в котором высокий уровень доверия, развивается, потому что все хотят сделать другу хорошо и ещё лучше.

— Вот еще вопрос. От целого ряда пеленальщиц я слышала: «Женщине важно выговориться, чтобы отпустить боль, причинённую ей, полученную ею в родах». Я знаю, что ты вообще мало говоришь в ходе укутывания, не задаешь вопросов. Ты несешь «улыбчивую тишину», как говорят. Но релиз и высвобождение, тем не менее, происходят. Что именно позволяет женщине «раскрыться» в твоем присутствии и что позволяет ей потом «закрыться», но уже на здоровый, необременённый лад? 

— Да, это чудо и волшебство! (смеётся)

Вся суть кранио-сакральной терапии – без преувеличения! – в слушании. Сейчас, я думаю, постигать суть слушания можно всю жизнь. Когда появляется кто-то, кто слышит, с ним появляется возможность рассказать. Тело способно провести по лабиринтам своей истории без единого вопроса вообще. Любая история имеет свой рисунок в теле, а роль КСТ-терапевта – слушать и сопровождать, создавая особые условия.

Как я вижу, в современном мире осталось мало места женским историям, и они хранятся в теле, обременяют и ограничивают свободу. Особые условия – это терапевтическое пространство и активное слушание. Невозможно слушать и говорить одновременно! Слушать – значит, воспринимать.

Попробуй, боюсь, у тебя тоже не получится говорить и слушать вместе. Если заранее знаешь, что нужно конкретной женщине, если оцениваешь и советуешь, то ты не слушаешь. По большому счету, это даже травматично. Я наделала ошибок в свое время, мне очень хотелось помогать и улучшать. Но потом в мою жизнь пришла кранио-сакральная терапия и улучшила меня (смеется).

В укутывании есть безопасное пространство, чтоб душа развернулась, а чтоб обратно свернулась – простыни и шарф для перетягивания. Это и позволяет «раскрыться», а потом «закрыться на новый, здоровый лад».
Я убеждена, что слушая женщину, сверяя каждое движение с её потребностями в данный момент, мы ей не навредим. А это самое главное.

— Я уверена, что условные Люба с Верой остались бы в недоумении от упоминания о «кранио-сакральной терапии». Поделись, пожалуйста, с нами, простыми женщинами, что это такое, как это может быть нам полезно, как оно работает?…

— В переводе с латыни «кранио» – череп, а «сакрум» – крестец. Большинство людей, впервые услышав о кранио-сакральной терапии, уверены, что речь идёт о чем-то иррациональном. Однако работа КСТ-терапевта строится на хорошем знании анатомии, физиологии и на остеопатическом подходе. Он заключается в том, что все в нашем теле взаимосвязано и находится в непрерывном движении: кости, связки, внутренние органы и жидкости. Возникает ограничение – возникает нарушение функции, появляется симптом. При этом, как я уже говорила, в нашем теле все взаимосвязано, и телесное, и душевно-эмоциональное, и духовное.

Ограничение движения в теле может приводить к эмоциональному дискомфорту, и наоборот. Всё неразрывно связано. Кранио-сакральный терапевт ищет еле уловимые «заторы», чтоб сопроводить движение, позволить ему найти проход, выход, завершиться. В этом и есть релиз, освобождение. Вот почему они происходят даже без лишних вопросов и разговоров.

Оля, благодарю тебя за легкую, честную и искреннюю беседу. Благодарю отдельно за “невпаривание” и за “не-настаивание” на необходимости своих услуг — какая же это редкость в современном мире.

12721773_1350340888326170_1275347026_nРазговор о послеродовом восстановлении с Ольгой Виноградной - послеродовое укутывание