Мои заметки О разном

До свидания

do-svidania-1

В этом году, даже более, в эту беременность, меня настигли три смерти.

Первой была малышка, ушедшая из жизни за пару дней до установленного врачами срока своего рождения. План был рожать дома. Акушеркой должна была быть я. Я же и донесла новость о смерти.

Вторым ушел малыш на второй день своей жизни. Роды принимала я.

Обоих умерших детей я держала в своих руках. Обоих в больнице, в реанимации.

Откуда же эта “простая” народная мудрость — “там, где две смерти, третьей не миновать…”?

И вот пришла третья.

25 июля мой любимый папа проснулся у себя в доме в деревне, встал и первым делом зажег плиту, чтобы вскипятить себе чай. Газ из балона тек всю ночь. Отец, очевидно, принюхался и не заметил утечки. Более того: оно всю жизнь работал с газом. Папа был сварщиком. Скопившийся в комнате газ “хлопнул” так, что отца отбросило к противоположной стене, вырвало тяжеленную зимнюю дверь с петель, сорвало мауэрлаты (тяжелые деревянные брусья, которые лежат на стенах, к которым крепятся стропила крыши и потолок) со стен, подняло потолок на 20см с крышей, выбило с рамами все окна на втором этаже и просто перекосило весь дом. Отец был жив, и весь обожженый мгновенным взрывом носился по дому пытаясь самостоятельно потушить все то, что было охвачено пламенем. Горела в основном синтетика: тюли, мебель, вещи. С 70% ожегом тела и дыхательных путей, он носился по дому, чтобы обесточить электричество, чтобы пожар не разошелся сильнее и не охватил соседние дома. А может, просто пытался спасти дом для нас. Дом этот он строил сам и один последние 28 лет.

На помощь успела прибежать лишь пожилая, но самая верная его соседка и друг. Она то и выволокла его голого на улицу, вызвала скорую и была с ним его последние минуты в сознании. Она одна слышала его последние слова, видела его слезы, смотрела ему в глаза и держала за обожженые, как полиэтилен, руки. Скорая отвезла в ближайшую районную больницу, где отца ввели в медикаментозную кому. Мой брат смог навестить его лишь вечером. Утром следующего дня, когда мы с мамой и дочкой были в Дохе (с Бали мы вылетели самым первым рейсом), спеша на рейс до Москвы, папа скончался. Не выдержало сердце.

Мой отец был немногословным человеком. Очень скромным в одежде, быту, любых материальных проявлениях. Он так же был скромен в проявлении своих чувств. Он никогда не любил словами. И возможно, моя мама слышала слова любви от него очень давно, лишь в молодости. Однако, это не помешало отметить им в этом году “золотую” свадьбу, 35 лет вместе. Он любил нас всех сердцем. И всей душой. А меня, я уверена, больше всей своей жизни. Я папина дочка на все 100.

do-svidania-3

На похоронах я держала последнюю речь, где призналась, что ни разу за всю свою жизнь, ни разу, не сказала ему слов “папа, я тебя люблю”. Но знаю, точно, что он знал это и без них. Я с детства могла слышать его мысли на расстоянии. И мы понимали друга друга без слов. Все потому, что я, как две капли воды, похожа на него. И внешне и внутри. Даже мама всегда поражалась нашему суровому сходству. Я так же скудна в проявлении чувств. У меня такой же стальной характер и при этом, может, самая ранимая и не защищенная душа. Я так же собрана и сильна, и так же, как и он, часто плачу, будучи на едине с собой. Плачу от тоски, плачу от боли за других, близких и не очень. Просто плачу.

Папа ушел за месяц до рождения моего второго ребенка. Я только решилась на “отпуск”, как произошел этот взрыв, не то что не дав мне отдыха, а обрушившись на меня испепеляющей горячей лавой. Я не видела отца год! И это не дает мне душевного покоя. Я попросила маму прилететь ко мне на Бали в апреле, потому что мне была необходима ее помощь. Без нее я не смогла бы быть в родах у других людей. Папа знал это и всегда говорил маме: “ надо, значит лети, я справлюсь и буду ждать”. А в этот, последний раз, прощаясь с мамой в аэропорту, он первый раз в жизни плакал и целовал ее в губы! Мама тоже улетала с тяжелым чувством на сердце, буд-то никогда его уже не увидит живым. Только почему-то ей казалось, что умрет она, умрет от чего-то на Бали… Она даже вещи все свои в доме убрала на чердак, чтобы “в случае чего” не терзать отца.. Об этом она мне рассказывала в воздухе, по дороге в Москву.
По плану, мама должна была вернуться к папе в конце августа, перед самыми моими родами. Мне она нужна была до возвращения из командировок мужа. Перед родами я планировала отправить ее обратно в Россию. Рожать я хотела на едине с мужем и дочкой.

Но я не успела. Я ничего не успела. Я не успела повидать отца живым. Я не успела потрогать его еще теплым и живым, и пусть даже он был в коме, я не успела сказать ему, что привезла ему маму! Что привезла ему внучку и второго внука и что прилетела сама,  и что все мы теперь рядом и только с ним. Я была уверена, он бы услышал. И я знаю, насколько важно ему было бы это знание. Я ни черта не успела.

Он так тосковал по маме и нам всем, что звонил по скайпу каждый день! Иногда даже дважды на дню. А я еще ворчала, все маму осуждала: “ ну о чем еще можно говорить?!”. А они даже не говорили… Они сидели и молчали… Папа просто смотрел на нас с Нальком, смотрел молча, как любимое кино. Он вообще очень мало говорил в жизни. Как можно быть такой дурой?..

Он все делал в жизни для других. Готов был последнюю рубаху снять для другого. И мама поражалась. А теперь поражается мой муж, глядя на меня. Он жил для других. Для меня. И маму отпустил в очередной раз надолго, потому что я ему была во много раз дороже всего остального… А я..

Вобщем, я не успела. Я опаздала и точка. Папа не увидел перед уходом, ни мамы, ни меня, ни Налы. С ним была соседка. А в больнице вообще никого.

Когда я вспоминаю слова, которые говорила людям, мамам, потерявшим детей, мне становится стыдно. Стыдно просто от тех попыток. Потому что боль утраты родного, близкого, самого любимого, человека, с кем ты разделяешь одну кровь и судьбу не утешить никакими словами. Ничем не утешить. Это зияющая Черная Дыра в сердце, которую не замазать, не залепить ни чем! Не просто Дыра, а еще и вечно мокнущая рана.

Сейчас, когда я пишу, прошло 2 недели со дня ухода отца из жизни. Я все еще плачу, но перестала плакать каждый день. Дыра моя, наверное, перестала кровоточить. Но отца я перед глазами вижу, по прежнему, каждый божий день, и слова его в голове своей слышу по многу раз на дню. И все, что мне остается, это верить, что это, действительно, его Дух говорит со мной. Потому что иначе, все это очень похоже на прогрессирующую шизофрению. Но по мне так, пусть этот Голос звучит всегда!

Когда ушли те два малыша, два прекрасных ангела, мне не было их жаль. Обоих я держала на руках и баюкала, с обоими разговаривала. Боже, кто поверит? А я помню их  спокойные расслабленные лица. Я помню их имена. Я вес их помню и запах… Их не было жалко. Они были умиротворены и оба очень красивы. Жалко было матерей! Ничего подобного я в своей жизни не видела. Содрогающееся тело матери, потерявшей живого или еще не родившегося, но уже живого ребенка — что может быть больнее и страшнее… Что может быть больнее? И те вечные вопросы: “Почему? Как же так могло случиться?”. “А что, если бы я…” Да, все, возможно, могло бы быть по-другому, но не случилось. А случилось именно так — они, дети, ушли. И никто к этому никогда не будет готов. И никто наверняка не объяснит, почему. И рана не заживает. Кто и что бы ни говорил. И возможно, в каждом повороте судьбы есть своя мудрость и закономерность. Но кому есть дело до этой мудрости, когда все, что тебе нужно, это держать в руках любимого и ЖИВОГО человека. Живого. Слышать его запах и ощущать тепло его тела.

Я помню, как обнимала, плакала и гладила обоих мам и заклинала их лишь в одном: “Сохрани в сердце любовь и свет. Не горюй, не болей. Прими и отпусти. Оставь лишь светлую память и любовь”. Я тогда не понимала, что говорю, что было, то и лилось. А сейчас, я сама получила больше сотни писем добрых слов поддержки и любви. И в первый раз в жизни мне они стали важны. В этот момент, оказалось, очень важным чувствовать, что у кого-то тоже болит за меня сердце, что кто-то СЛЫШИТ мою боль и сопереживает. Даже если мы не знакомы. Это были не пустые письма вежливости и такта. Каждое, буд-то качало меня в своих добрых теплых руках. Буд-то весь мир качал и баюкал. Как я тех малышей. И тех мам.


И как могло вообще так случиться, что я оказалась рядом в утрате двух малюток и совсем скоро потеряла сама. Никак того не ожидая. Как такое может случиться “просто так”?

А еще было несколько предложений собрать денег на восстановление дома и погребение папы. И мама мне говрила: “Не будь горделивой. Если люди хотят помочь — просто прими. Это тоже нужно уметь”. Мой отец был скромным человеком. Он никогда ничего не просил, ни от кого ничего не ждал. Давал по возможности и всегда, когда мог. И я не могу просить. Не важны сейчас деньги. А вот поток света, любви и поддержи людей ото всюду — важен очень. Буд-то сам отец рядом сидит и гладит меня по голове своей шершавой, грубой рабочей, но самой любящей рукой. И буд-то во всех этих письмах его присутствие, его нежность ко мне, его забота.

Мы живем и умираем. Это, говорят, естественно.. Куда уходим — не знаю. Я давно оставила изотерику, от нее у меня мигрень. Но светлая память, нежность и любовь — никуда не уходят. Это я знаю точно. У меня всегда был, есть и будет замечательный отец. Человек железной воли, самого твердого характера, нечеловеческой жизненной силы, юмора и огромного доброго любящего сердца. И кого бы Вы ни потеряли, верьте и зайте, что они рядом, они любят нас всегда и каждую секунду. Эти дети были, есть и будут ВАШИ. А Вы навсегда остенетесь их мамой или папой. Если это родители или супруг, они тоже рядом. Нет такого место “далеко”! Они навечно с Вами связаны, сердцем, душою, нитями памяти и любови. Это не возможно понять разумом, да и не надо. Это просто так есть! От себя и боли не убежишь. И нет смысла пытаться что-то забыть, заполнить жизнь делами, залепить ту Дыру, ведь суть, главное — всегда с нами. Если Вы потеряли, знайте, что есть живые сердца, которые плачут с Вами и это светлый божественный луч, какой-то вселенской любви. Потому что Вы кому-то дороги, важны и нужны. Побаюкают Вас, чтобы однажды в своих руках покачали и утешили кого-то друго Вы. Ведь рано или поздно уйдет каждый.

do-svidania-2


Мой близкий друг В. Горбунов однажды сказал “Маш, люди нужны друг другу. Не для того, чтобы носить Дольче Габанну. Люди нужны для того, чтобы быть рядом в нужную минуту”. Люди, я ваше присутствие и поддержку каждой клеточкой чувствую. Спасибо за это тебе, папа, спасибо за то, что я все это вообще могу чувствовать. Пусть мне будет больно столько сколько нужно. Никуда я не собираюсь бежать и прятаться. Ничем не хочу себя отвлекать. Эта боль и слезы дороги и ценны мне так же, как и Любовь. Эта боль во всяком случае, светлая. И я знаю, что дальше Жизнь. В самом прямом смысле слова. Мне рожать. И еще и еще. Рожать по иронии судьбы, папа, на этот раз я буду в твоей бане, где каждая досочка тобою приколочена, в бане, которая поддерживала здоровье твоего духа долгие годы. Здесь я чувствую себя максимально близко к тебе, и здесь мы будем в безопасности. У меня еще много не выполненных задач, и я здесь пока что очень нужна, хотя бы своим детям. А ты, папа, свою роль в этом мире, видимо, выполнил. И мне кажется, я даже знаю, почему ушел именно сейчас. А еще верю, чувствую, что мы с тобой еще встретимся.

  • Tatyana Tikareva

    Мария, я сочувствую вашей боли, держитесь. Наши родители всегда будут неразрывно связаны с нами… Хочу послать вам заряд любви, счастья, оптимизма и мудрого принятия. Будьте счастливой!!!!

  • Юлия

    Очень сильно и глубоко. Спасибо.